Неточные совпадения
Я завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; передо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающегося города,
напомнил мне старые годы, перенес мои
мысли на север, в нашу холодную столицу.
И вновь задумчивый, унылый
Пред милой Ольгою своей,
Владимир не имеет силы
Вчерашний день
напомнить ей;
Он
мыслит: «Буду ей спаситель.
Не потерплю, чтоб развратитель
Огнем и вздохов и похвал
Младое сердце искушал;
Чтоб червь презренный, ядовитый
Точил лилеи стебелек;
Чтобы двухутренний цветок
Увял еще полураскрытый».
Всё это значило, друзья:
С приятелем стреляюсь я.
Но тут он почувствовал, что это именно чужие
мысли подвели его к противоречию, и тотчас же
напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим человеком — вполне естественное стремление и не будь его — жизнь потеряла бы смысл.
И даже ручкой повел в воздухе, как будто вел коня за узду. В движениях его статного тела, в жестах ловких рук Самгин наблюдал такую же мягкую вкрадчивость, как и в его гибком голосе, в ласковых речах, но, несмотря на это, он все-таки
напоминал чем-то грубого и резкого Ловцова и вообще людей дерзкой
мысли.
— Ты в те дни был ненормален, — спокойно
напомнил Клим. —
Мысль о бесцельности бытия все настойчивее тревожит людей.
Это стало его привычкой —
напоминать себе лицо свое в те минуты, когда являлись важные, решающие
мысли.
— У нас есть варварская жадность к
мысли, особенно — блестящей, это
напоминает жадность дикарей к стеклянным бусам, — говорил Туробоев, не взглянув на Лютова, рассматривая пальцы правой руки своей. — Я думаю, что только этим можно объяснить такие курьезы, как вольтерианцев-крепостников, дарвинистов — поповых детей, идеалистов из купечества первой гильдии и марксистов этого же сословия.
«Все — было, все — сказано». И всегда будет жить на земле человек, которому тяжело и скучно среди бесконечных повторений одного и того же.
Мысль о трагической позиции этого человека заключала в себе столько же печали, сколько гордости, и Самгин подумал, что, вероятно, Марине эта гордость знакома. Было уже около полудня, зной становился тяжелее, пыль — горячей, на востоке клубились темные тучи,
напоминая горящий стог сена.
— Не
напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! — говорил Обломов с
мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. — Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не спаяешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть.
— Я пришла потому, что вас прежде любила; но, знаете, прошу вас, не угрожайте мне, пожалуйста, ничем, пока мы теперь вместе, не
напоминайте мне дурных моих
мыслей и чувств.
А если бы ему
напомнить размышление, начинавшееся на тему «жертва» и кончавшееся
мыслями о нарядах, то можно бы его уличить, что предчувствовалось уж и с той самой поры нечто вроде этого обстоятельства, потому что иначе незачем было бы и являться тогда в нем
мысли: «отказываюсь от ученой карьеры».
То, что мягкие люди называют его жесткостью — были упругие мышцы бойца; нахмуренное чело показывало только сильную работу
мысли; в гневе он
напоминал сердящегося Лютера или Кромвеля, смеющегося над Крупионом.
— У нас требуют присылки четвертных сочинений для просмотра в округ, — сказал он с особенной значительностью. — По ним будут судить не только о вашем изложении, но и об образе ваших
мыслей. Я хочу вам
напомнить, что наша программа кончается Пушкиным. Все, что я вам читал из Лермонтова, Тургенева, особенно Некрасова, не говоря о Шевченке, в программу не входит.
У нее вообще было доброе сердце, но сначала она забыла о Романе, и только Эвелина
напомнила ей, что следовало позаботиться об обоих: «Ах, да, да, конечно», — ответила Анна Михайловна, но было видно, что ее
мысли заняты одним.
Грубые, необузданные крики какого-нибудь самодура, широкие размахи руки его
напоминают им простор вольной жизни, гордые порывы свободной
мысли и горячего сердца — порывы, заглушённые в несчастных страдальцах, но погибшие не совсем без следа.
— Далась же вам Настасья Филипповна… — пробормотал он, но, не докончив, задумался. Он был в видимой тревоге. Князь
напомнил о портрете. — Послушайте, князь, — сказал вдруг Ганя, как будто внезапная
мысль осенила его, — у меня до вас есть огромная просьба… Но я, право, не знаю…
— Гениальная
мысль! — подхватил Фердыщенко. — Барыни, впрочем, исключаются, начинают мужчины; дело устраивается по жребию, как и тогда! Непременно, непременно! Кто очень не хочет, тот, разумеется, не рассказывает, но ведь надо же быть особенно нелюбезным! Давайте ваши жеребьи, господа, сюда, ко мне, в шляпу, князь будет вынимать. Задача самая простая, самый дурной поступок из всей своей жизни рассказать, — это ужасно легко, господа! Вот вы увидите! Если же кто позабудет, то я тотчас берусь
напомнить!
Отправив эти записки, Павел предался иным
мыслям. Плавин
напомнил ему собою другое, очень дорогое для него время — детский театр. Ему ужасно захотелось сыграть где-нибудь на театре.
Мысли об отце были единственной тайной Луши от Прейна, и она берегла эту последнюю святыню, как берегут иногда детские игрушки, которые
напоминают о счастливом и невинном детстве.
И отчего все эти воспоминания так ясно, так отчетливо воскресают передо мной, отчего сердцу делается от них жутко, а глаза покрываются какою-то пеленой? Ужели я еще недостаточно убил в себе всякое чувство жизни, что оно так назойливо
напоминает о себе, и
напоминает в такое именно время, когда одно представление о нем может поселить в сердце отчаяние, близкое к
мысли о самоубийстве!
Через полгода он уже занимает хороший пост и пишет циркуляры, в которых
напоминает, истолковывает свою
мысль и побуждает. В то же время он — член английского клуба, который и посещает почти каждый вечер. Ведет среднюю игру, по преимуществу же беседует с наезжими добровольцами о том, que tout est a recommencer, но момент еще не наступил.
Он употребляет все усилия, чтобы проникнуть в
мысль и вкусы влиятельной среды, справляется у приспешников, угадывает смысл улыбок и телодвижений,
напоминает о своей неизменной готовности, а иногда даже удостоивается собеседований.
Напоминая голодному об еде, мы тем самым, так сказать, искусственно вызываем в нем
мысль о необходимости таковой.
А Санин долго ходил по комнате и поздно лег спать. Он предавался тем же жутким и сладким ощущениям, тому же радостному замиранию перед новой жизнью. Санин был очень доволен тем, что возымел
мысль пригласить на завтрашний день Эмиля; он походил лицом на сестру. «Будет
напоминать ее», — думалось Санину.
Около дороги я заметил черноватую тропинку, которая вилась между темно-зеленой, уже больше чем на четверть поднявшейся рожью, и эта тропинка почему-то мне чрезвычайно живо
напомнила деревню и, вследствие воспоминания о деревне, по какой-то странной связи
мыслей, чрезвычайно живо
напомнила мне Сонечку и то, что я влюблен в нее.
— Кстати, — перешел он вдруг к новой
мысли, — вы мне сейчас
напомнили: знаете ли, что я вовсе не богат, так что нечего и бросать?
Супруга его трепетала при одной
мысли не угодить Варваре Петровне, а поклонение губернского общества дошло до того, что
напоминало даже нечто греховное.
Насчет замечания вашего о моей непрактичности
напомню вам одну мою давнишнюю
мысль: что у нас в России целая бездна людей тем и занимаются, что всего яростнее и с особенным надоеданием, как мухи летом, нападают на чужую непрактичность, обвиняя в ней всех и каждого, кроме только себя.
Очаровательный вид этот разогнал на время черные
мысли, которые не оставляли Серебряного во всю дорогу. Но вскоре неприятное зрелище
напомнило князю его положение. Они проехали мимо нескольких виселиц, стоявших одна подле другой. Тут же были срубы с плахами и готовыми топорами. Срубы и виселицы, скрашенные черною краской, были выстроены крепко и прочно, не на день, не на год, а на многие лета.
Вера, за которую они с удовольствием и с великим самолюбованием готовы пострадать, — это, бесспорно, крепкая вера, но
напоминает она заношенную одежду, — промасленная всякой грязью, она только поэтому мало доступна разрушающей работе времени.
Мысль и чувства привыкли к тесной, тяжелой оболочке предрассудков и догматов, и хотя обескрылены, изуродованы, но живут уютно, удобно.
Сквозь этот плотный ряд мирных дум безуспешно пыталась пробиться одна какая-то укоряющая
мысль, но он гнал её прочь, даже не чувствуя желания понять то, о чём она хочет
напомнить ему.
В голове Кожемякина бестолково, как мошки в луче солнца, кружились мелкие серые
мысли, в небе неустанно и деловито двигались на юг странные фигуры облаков,
напоминая то копну сена, охваченную синим дымом, или серебристую кучу пеньки, то огромную бородатую голову без глаз с открытым ртом и острыми ушами, стаю серых собак, вырванное с корнем дерево или изорванную шубу с длинными рукавами — один из них опустился к земле, а другой, вытянувшись по ветру, дымит голубым дымом, как печная труба в морозный день.
Я отметил уже, что воспоминание о той девушке не уходило; оно
напоминало всякое другое воспоминание, удержанное душой, но с верным, живым оттенком. Я время от времени взглядывал на него, как на привлекательную картину. На этот раз оно возникло и отошло отчетливее, чем всегда. Наконец
мысли переменились. Желая узнать название корабля, я обошел его, став против кормы, и, всмотревшись, прочел полукруг рельефных золотых букв...
Мысль этого момента
напоминала свистнувший мимо уха камень: так все стало мне ясно, без точек и запятых. Я успел кинуться к памятнику и, разбросав цветы, взобраться по выступам цоколя на высоту, где моя голова была выше колен «Бегущей». Внизу сбилась дико загремевшая толпа, я увидел направленные на меня револьверы и пустоту огромного ящика, верх которого приходился теперь на уровне моих глаз.
Лицо «Бегущей» ничем не
напоминало жену Парана, но своеобразное искажение чувств, связанных неотступной
мыслью об ее измене, привело к маниакальному внушению...
Сначала Маркушка сильно побаивался строгой старухи, которая двигалась по его лачужке с какой-то необыкновенной важностью и уж совсем не так, как суются по избе оглашенные приисковые бабы. Даже запах росного ладана и восковых свеч, который сопровождал Татьяну Власьевну, — даже этот запах как-то пугал Маркушку,
напоминая ему о чем-то великом и неизвестном, что теперь так грозно и неотразимо приближалось к нему.
Мысль о будущем начинала точить и грызть Маркушку, как червь.
И он доволен, когда ему
напоминают об этих собственныхего чувствах и
мыслях, когда их воплощают перед ним в горячем слове или в живом образе — доволен, потому что это самое дорогое его достояние.
Опьянённый тихой, неведомой ему радостью, Климков тоже улыбался в ответ. Он забыл о себе, лишь изредка, секундами, ощущал внутри назойливые уколы, но раньше, чем сознание успевало претворить их в
мысль, они исчезали, ничего не
напоминая.
Княгиня Ирина Васильевна в это время уже была очень стара; лета и горе брали свое, и воспитание внука ей было вовсе не по силам. Однако делать было нечего. Точно так же, как она некогда неподвижно оселась в деревне, теперь она засела в Париже и вовсе не помышляла о возвращении в Россию. Одна
мысль о каких бы то ни было сборах заставляла ее трястись и пугаться. «Пусть доживу мой век, как живется», — говорила она и страшно не любила людей, которые
напоминали ей о каких бы то ни было переменах в ее жизни.
Клянусь честью, мне сейчас же пришло на
мысль, что мы в трактире (и действительно мы были в Hotel du Nord на Офицерской): до такой степени комната, в которой мы очутились, всей обстановкой
напоминала трактир средней руки, до того она была переполнена всевозможными трактирными испарениями!
Но в том-то и дело, что эта подстрекающая
мысль сказывалась на каждом шагу,
напоминала о себе ежеминутно.
Проводить в подробности по различным царствам природы
мысль, что прекрасное есть жизнь, и ближайшим образом, жизнь напоминающая о человеке и о человеческой жизни, я считаю излишним потому, что [и Гегель, и Фишер постоянно говорят о том], что красоту в природе составляет то, что
напоминает человека (или, выражаясь [гегелевским термином], предвозвещает личность), что прекрасное в природе имеет значение прекрасного только как намек на человека [великая
мысль, глубокая!
Ты сам себя не знаешь, дон Жуан,
Но сердцем я давно тебя постигла.
Я буду помогать тебе. Когда
Любовь твои стремленья заградит,
Я, я, Жуан, тебе о них
напомню.
Я не хочу тебе преградой быть,
И твоему орлиному полету
Мешать я не должна. Но что с тобой?
Какая
мысль твой омрачила взор?
— Идти пора тебе, — дважды
напоминала ему жена, он не отвечал ей, нанизывал слово за словом на стержень своей
мысли, и — вдруг она, неуловимо для меня, потекла по новому пути.
В самом деле, самобытный характер XIX века обозначился с первых лет его. Он начался полным развитием наполеоновской эпохи; его встретили песнопения Гёте и Шиллера, могучая
мысль Канта и Фихте. Полный памяти о событиях десяти последних лет, полный предчувствий и вопросов, он не мог шутить, как его предшественник. Шиллер в колыбельной песне ему
напоминал трагическую судьбу его.
«Где я его видел? — мелькнула у Щавинского беспокойная
мысль. — Удивительно кого-то
напоминает. Кого?»
К тому же быть сочинителем казалось мне так мудрено, так недосягаемо нам непосвященным, что
мысль взяться за перо сначала испугала меня. Смел ли я надеяться попасть когда-нибудь в число писателей, когда уже пламенное желание мое встретиться в с одним из них никогда не было исполнено? Но это
напоминает мне случай, который намерен я рассказать в доказательство всегдашней страсти моей к отечественной словесности.
Сначала он был в нерешительности, потом нерешительность прошла, он привык и покорился дьяволу, и одежда мужицкая только
напоминала ему его
мысли и чувства.
Мысль наткнулась на новую тропу — что, если и в самом деле продать тут всё и уехать с деньгами в город, а там исподволь приглядеть тихую девицу, жениться и открыть торговлю? Здесь — жить не дадут, будут дразнить отцовыми делами, будут
напоминать, как он ездил за доктором, а Христина в этом поможет людям, в случае если дело с нею не сойдётся, — она не зря говорит, что без неё — затравят! Он долго путался в этих противоречивых
мыслях, ставя себя так и эдак и нигде не видя твёрдой почвы.
Говоря, барин заставлял циркуль ходить по бумаге, а Николай слушал и рассматривал человека, всегда внушавшего ему стеснительное чувство, связывавшее язык и
мысли. Лицо барина
напоминало китайца с вывески чайного магазина: такое же узкоглазое, круглое, безбородое, усы вниз, такие же две глубокие морщины от ноздрей к углам губ и широкий нос. Стёкла очков то увеличивали, то уменьшали его серенькие глаза, и казалось, что они расплываются по лицу.